Разноплановый и перспективный режиссёр Игорь Волошин, снявший женскую версию «Реквиема по мечте» в декорациях Питера («Нирвана»), автобиографическую «фильм-истерику» («Я»), агитпроп-боевик о событиях августа 2008 года («Олимпус Инферно») и скандальную драму о суррогатном материнстве («Бедуин»), согласился искренне, не жалея красного словца, ответить на не совсем киноманские вопросы VICE. 

На ваши фильмы (“Я” и “Нирвана”) довольно разноплановая критика. Как вы вообще к критикам относитесь? Не хочется вдарить с ноги, как в своё время грозился сделать Уве Болл, обругать матом?

Вообще я стараюсь не читать критику. Людей, которые разбираются в кино, всё-таки мало, единицы. В большинстве же своём критики – группа творчески неудовлетворённых людей. Они таким образом самовыражаются. Херами крыть русское кино, которое идёт по всему миру, и при этом хвалить любой мудацкий блокбастер или очередной европейский фильм – вот это мы умеем. Ну как же, ведь это же “оттуда”! На самом деле, все эти недокритики чувствуют себя французской “новой волной”, но взять камеру в руки им стрёмно, проще лить яд с маленьких попугаичьих язычков. А с “новой волны” уже 60 лет прошло! Вообще голимое понятие эта “волна”…

Можно вспомнить в этой связи одно исключение – «Гололёд» Михаила Брашинского, в прошлом критика. Хороший фильм. Но у нас вообще так: если снять кино про пидарасов, то оно активно пойдёт, эта неисчерпаемая тема.

А творческая неудовлетворенность заканчивается грязью на бумаге, которую сегодня, к сожалению, читает огромное количество людей. В 90-х годах этих критиков, наверное, расстреляли бы на задворках, за то,  что они уводят зрителей из зала. По-хорошему так бы оно и было: написал плохо – шваркнули. Оп! И пошла хорошая критика.

Что до ненормативной лексики, я в своих сценариях стараюсь обойтись без неё, её и так слишком много. Я против фальши, против мата, как эффекта, который рождается из внутренней пустоты. Своему сыну ты ведь никогда не скажешь: «Пошёл ты нахуй, сынок!». Или маме, ну, если она не протыкает тебе ножницами горло, когда ты приходишь домой пьяный, ты не скажешь: «Отъебись!». А вот друг другу мы говорим такие вещи – какая-то деструкция происходит в обществе.

Сила ведь в другом, в реальном искусстве. Когда ты имеешь дело с этим метафизическим элементом – вот это круто! От этого идёт правда. Когда в правду играют, выдают её за некое знание, чувствуется фальшь.

Все критики, даже те, которым не нравятся ваши работы, отмечают, что у вас сложилась определённая эстетика, стиль. Какие, на ваш взгляд, кандидаты в президенты вписались бы в вашу политику? Кого из них вы бы взяли в свой фильм? Ну, или сняли предвыборные ролики по собственному желанию?

О как! Мне такое в голову не приходило. По большому счёту, я бы сделал что-нибудь очень радикальное и интересное. И сделал бы для того, кто согласится на самые радикальные изобразительные и драматургические вещи. Снял бы Охлобыстина! Интереснейший человек! Показал бы вот весь этот рок-н-ролл, что он творил, – это было бы сильно.

Но про всех этих людей в политике я бы сказал, что они все одним миром мазаны. Туда ведь просто так не попадают, для этого нужно пройти определённые лабиринты, которые делают тебя иным. К примеру, творческие люди, яркие, большие, свободные люди – одним своим взглядом прожигают насквозь. У того же Трики, Лени Федорова взгляд направлен в бесконечные коридоры вечности.

У политиков же этот коридор заканчивается очень быстро. Они проламывают стены, а потом летят в бездну. Мир огромных денег меняет человека. От него остаётся оболочка с глазами, смотрящими сквозь тебя. Я не хотел бы на себе чувствовать такой взгляд.

В вашем новом фильме “Бедуин” героиня отправляется на пробы в порнофильме. Вам самому не хотелось снять порнофильм, как фон Триер?

Нет! Когда все будут хотеть снимать порно, это убьёт кино. Порно – самый сильный инструмент воздействия. Там же ничего не надо: никаких «трансформеров», ничего взрывать не надо. Зритель, наблюдающий секс, вскипает моментально.

Я бы хотел оставить в своих фильмах ощущение некого ветхозаветного целомудрия. В порно нет ничего нового. Человеческое естество одинаково. Это самоисчерпывающийся материал. То есть, если порнуха существует только для того, чтобы подрочить, то, к примеру, «Мужчина и женщина» Клода Лелуша – чтобы моя душа стала чище.

А если говорить серьёзно, то порно вообще может убить искусство. Что до фон Триера, мне кажется, это такой дешёвый понт.

“Бедуин” шокировал публику тем, что вы более-менее нейтрально изобразили проблемы гей-пары, пытающейся “родить” себе ребёнка при помощи суррогатной матери. Тема явно новая для нашего кино, откуда у вас к ней взялся интерес?

Я понимаю, что фильм очень тяжёлый, но шокировать… Там есть одна сцена обрезания ребёнка, но это финал. А шокирует боль, с которой живёт героиня, сама история, которая с ней происходит. Ведь, по сути, она как бы попадает в кузнечный пресс, и весь фильм пытается выбраться, а пресс медленно давит вниз. Кстати, актрису наградили призом за главную женскую роль на кинофестивале «Евразия», а Ким Ки Дук заявил, что хочет снимать её в своём следующем фильме. Степень тяжести и откровения, которую получает зритель, в «Бедуине» очень высока. Даже говорят, что это как бы боевик, но про лейкоз. Сейчас ведь люди не хотят идти в кино страдать, переживать катарсис.

Замысел «Бедуина» вынашивал несколько лет. Вернее, в голове вертелась мысль о том, что может испытывать человек, который рожает за деньги, и относится к этому как к бизнесу. Я глубоко изучал эту тему. Есть, например, в России такое понятие, как «чёрный список суррогатных матерей», то есть, тех, кто родили и потом шантажировали заказчиков, биологических родителей ребёнка.

Вообще меня интересует более широкая тема: то, как мир меняется на наших глазах. Представим, лет через 50 проходит парад, в котором участвуют дети, которые родились от суррогатных матерей, а воспитывали их геи. Клёво! Я б даже такую короткометражку сделал. Это – иной тип общества, часть будущего, которая является настоящим. Мне нравится изучать современную жизнь, выстраивать кинолетопись нашего времени. Я сделал такой фильм, который зафиксировал определённое количество язв, как в лепрозории. Все эти вещи скрыты в обществе, и когда их одновременно вскрываешь, зрителям и критикам становится тяжело, порой нужно поплакать, очиститься.

Вы в своё время занимались проектом “Высоцкий”, но потом ушли. Что скажете о результате?

Да отлично! Мне даже мама сказала: «Что ж ты?! Вся страна гремит! А ты взял и ушёл». Если же говорить обо мне, то это не совсем моя история. Это же продюсерское кино: лучший производственный аппарат, Константин Львович Эрнст, который меня на этот проект и пригласил. Все мы видим серьёзную работу над гримом, так вообще никто и никогда не делал раньше. Для меня эта работа над пластическим гримом была больной точкой. Зато в целом прекрасный результат! Как бы его ни ругали, ни хвалили, Пётр Буслов в такой форме, что к нему не прикопаться. Всё остальное нужно уметь прощать. 

Есть чем поделиться из ближайших проектов?

Да, наша компания «Bulldozer Films» сейчас работает над проектом, это будет приключенческая комедия, при этом очень правильно скроенная. Мы не становимся в очередь за деньгами, предлагая людям что-то якобы смешное. В главной роли будет Сергей Светлаков. Также там будут сниматься Аня Михалкова, Федя Бондарчук. Очень надеюсь на Пашу Деревянко, Артура Смольянинова. В этой истории будет вся правда о нашей стране, рабочее название «Скорый «Москва – Россия». Думаю, это будет хит. Сценарий – просто хрестоматия российской жизни в лучших традициях «Особенностей национальной охоты». Будет и продакт плейсмент, но такой ненавязчивый, изящный. Так что фильм пройдёт навылет или пулей в печень критику, написавшему плохую рецензию.

Премьера фильма Игоря Волошина «Бедуин» состоится 12 марта 21-00 в кинотеатре «Пионер».